Мы часто говорим об осознанности, о том, чтобы «быть здесь и сейчас». Но иногда этот совет кажется слишком абстрактным. Как именно «быть»? На что направить внимание?
На глаза попалась цитата Константина Паустовского, которая, на мой взгляд, содержит в себе не только красоту художественного образа, но и точную психологическую инструкцию.
"Я изучал осень упорно и долго. Для того чтобы увидеть по-настоящему, надо убедить себя, что ты видишь это впервые в жизни. Так было и с осенью. Я уверил себя, что эта осень первая и последняя в моей жизни. Это помогло мне пристальнее всмотреться в нее и увидеть многое, чего я не видел раньше, когда осени проходили, не оставляя никакого следа, кроме памяти о слякоти и мокрых московских крышах.
Я узнал, что осень смешала все чистые краски, какие существуют на земле, и нанесла их, как на холст, на далекие пространства земли и неба.
Я видел листву, не только золотую и пурпурную, но и алую, фиолетовую, коричневую, черную, серую и почти белую. Краски казались особенно мягкими из-за осенней мглы, неподвижно висевшей в воздухе. А когда шли дожди, мягкость красок сменялась блеском. Небо, покрытое облаками, все же давало достаточно света, чтобы мокрые леса могли загораться вдали, как багряные пожары".
На глаза попалась цитата Константина Паустовского, которая, на мой взгляд, содержит в себе не только красоту художественного образа, но и точную психологическую инструкцию.
"Я изучал осень упорно и долго. Для того чтобы увидеть по-настоящему, надо убедить себя, что ты видишь это впервые в жизни. Так было и с осенью. Я уверил себя, что эта осень первая и последняя в моей жизни. Это помогло мне пристальнее всмотреться в нее и увидеть многое, чего я не видел раньше, когда осени проходили, не оставляя никакого следа, кроме памяти о слякоти и мокрых московских крышах.
Я узнал, что осень смешала все чистые краски, какие существуют на земле, и нанесла их, как на холст, на далекие пространства земли и неба.
Я видел листву, не только золотую и пурпурную, но и алую, фиолетовую, коричневую, черную, серую и почти белую. Краски казались особенно мягкими из-за осенней мглы, неподвижно висевшей в воздухе. А когда шли дожди, мягкость красок сменялась блеском. Небо, покрытое облаками, все же давало достаточно света, чтобы мокрые леса могли загораться вдали, как багряные пожары".
Паустовский "Жёлтый свет"
Как точно сказано. В этом отрывке — ключ к настоящей осознанности.
Попробуйте мысленно примерить эту установку: «Это первый и последний раз».
Не только к осени. К сегодняшнему утру, к чашке кофе или чая, к разговору с близким человеком, к дороге на работу. Когда мы думаем, что что-то происходит с нами в последний раз, наше восприятие мгновенно меняется. Мы автоматически откладываем телефон, откладываем внутренний диалог и всматриваемся. Мы замечаем детали, оттенки, полутона, которые всегда ускользали. Мы присутствуем полностью.
Это не о тревоге или мысли о конечности. Это о важности. Наделении момента значимостью. Если этот разговор — последний, что я хочу в нем услышать и сказать? Если это последний раз, когда я вижу этот конкретный рассвет, какого он на самом деле цвета?
Паустовский почувствовал осень, потому что дал себе разрешение на это. Он сделал ее уникальной и ценной в своей внутренней реальности.
Практика осознанности может начинаться с такого простого вопроса: «А что, если это в первый и последний раз?» Это тот самый внутренний переключатель, который переводит нас из режима автоматического «проживания» в режим настоящего присутствия.
Попробуйте сегодня выбрать один обычный момент и посмотреть на него с этой мыслью. Что вы увидите такого, чего не замечали раньше?
Как точно сказано. В этом отрывке — ключ к настоящей осознанности.
Попробуйте мысленно примерить эту установку: «Это первый и последний раз».
Не только к осени. К сегодняшнему утру, к чашке кофе или чая, к разговору с близким человеком, к дороге на работу. Когда мы думаем, что что-то происходит с нами в последний раз, наше восприятие мгновенно меняется. Мы автоматически откладываем телефон, откладываем внутренний диалог и всматриваемся. Мы замечаем детали, оттенки, полутона, которые всегда ускользали. Мы присутствуем полностью.
Это не о тревоге или мысли о конечности. Это о важности. Наделении момента значимостью. Если этот разговор — последний, что я хочу в нем услышать и сказать? Если это последний раз, когда я вижу этот конкретный рассвет, какого он на самом деле цвета?
Паустовский почувствовал осень, потому что дал себе разрешение на это. Он сделал ее уникальной и ценной в своей внутренней реальности.
Практика осознанности может начинаться с такого простого вопроса: «А что, если это в первый и последний раз?» Это тот самый внутренний переключатель, который переводит нас из режима автоматического «проживания» в режим настоящего присутствия.
Попробуйте сегодня выбрать один обычный момент и посмотреть на него с этой мыслью. Что вы увидите такого, чего не замечали раньше?